Биография Произведения Взгляды Афоризмы
Биография
Произведения
Взгляды
Афоризмы
Контакты

Мемуары

Это спокойствие длилось для них, однако, недолго. И все - из-за нелепой
ошибки, снова обрушившей на г-жу де Шеврез несчастья, которые преследовали
ее в течение десяти или двенадцати лет и которые из-за целой цепи
неотвратимых случайности стали также причиною моих собственных. В те дни,
когда Канцлер допрашивал в Шантийи королеву и она так страшилась за свою
собственную судьбу, опасалась она и того, как бы не подверглась
преследованиям г-жа де Шеврез. И вот м-ль де Отфор условилась с г-жой де
Шеврез, что если она пришлет ей часослов и зеленом переплете, то это будет
знаком, что дела королевы оборачиваются благоприятно и что все обойдется; но
если присланный часослов будет переплетен в красное, то это явится
предупреждением г-же де Шеврез, чтобы она позаботилась о своей безопасности
и возможно поспешнее покинула королевство. Не знаю, кто из них допустил
ошибку, но только взамен часослова, долженствовавшего ее успокоить, г-жа де
Шеврез получила тот, который поселил в ней уверенность, что и она, и
королева погибли. И вот, ни с кем предварительно не посоветовавшись и не
вспомнив о сделанном мной сообщении, г-жа де Шеврез решила перебраться в
Испанию. Она доверила свою тайну архиепископу Турскому, {59}
восьмидесятилетнему старцу, уделявшему ей больше внимания, чем
приличествовало человеку его возраста и сана. Происходя из Беарна и имея
родню на испанской границе, он вручил г-же де Шеврез указания, каким путем
ей надлежит следовать, и рекомендательные письма, которыми счел нужным
снабдить ее. Она переоделась в мужское платье и верхом пустилась в дорогу,
не имея при себе женщин и сопровождаемая только двумя мужчинами. В спешке
отъезда она забыла, сменяя одежду, о врученных ей архиепископом Турским
путевых указаниях и рекомендательных письмах и не взяла их с собой, что
обнаружила, лишь проехав пять или шесть лье. Это досадное обстоятельство
заставило ее отказаться от первоначального плана, и, не зная, куда
направиться дальше, она и ее спутники, все на тех же конях, добрались за
день до места, отстоявшего на одно лье от Вертея, {60} где я тогда
находился. Она прислала ко мне одного из своих людей, чтобы он рассказал о
ее плане пробраться в Испанию, о том, что она потеряла запись своего
маршрута и что, страшась, как бы ее не узнали, настоятельно просит меня не
видеться с нею, но дать ей верных людей и снабдить лошадьми. Я немедленно
выполнил ее пожелания и собирался в одиночку выехать ей навстречу, чтобы в
точности узнать от нее самой, каковы причины ее отъезда, столь несообразного
с тем, о чем я ее недавно поставил в известность. Но так как мои домашние
видели, что я с глазу на глаз разговаривал с каким-то не захотевшим назвать
себя человеком, они сразу же пришли к выводу, что у меня произошла какая-то
ссора, и не было ни малейшей возможности отделаться от многих дворян,
которые изъявили желание отправиться вместе со мной и которые, быть может,
узнали бы г-жу де Шеврез. Итак, я с нею не встретился. Ее благополучно
проводили в Испанию, преодолев тысячу опасностей, причем некая дама, у
которой она остановилась проездом, сочла ее более целомудренной и более
жестокой, чем это свойственно мужчинам такой наружности. С границы она
переслала мне с одним из моих людей драгоценности стоимостью в двести тысяч
экю, прося меня принять их как дар, если она умрет, или возвратить, если она
об этом попросит. На следующий день {61} после отъезда г-жи де Шеврез в Тур
прибыл отправленный ее мужем, нарочный, чтобы сообщить ей то, о чем я ее уже
известил, а именно, что дело королевы улажено. Больше того, ему было
поручено передать г-же де Шеврез поклон от имени Кардинала. Этот нарочный,
пораженный тем, что не нашел ее, обратился к архиепископу Турскому и заявил,
что с того спросят за этот побег. Добряк, испугавшись угроз и огорченный
отсутствием г-жи де Шеврез, рассказал нарочному все, что ему было известно,
и указал дорогу, по которой она должна была следовать; он отрядил своих
людей в погоню за ней и написал ей все, что, по его мнению, могло убедить ее
возвратиться. Но поездка, начатая из-за ложной тревоги, была продолжена
из-за утери записи маршрута, о чем я уже упоминал выше. Ее и моя злая судьба
заставили герцогиню покинуть тот путь, на котором ее, без сомнения, можно
было бы разыскать, и она свернула к Вертею, чтобы так некстати обременить
меня обвинением в содействии ее проезду в Испанию. Это столь непостижимое
бегство, и притом тогда, когда дело королевы пришло к счастливому
завершению, возродило подозрения короля и Кардинала, ибо, не зная всех
обстоятельств, они пришли к убеждению что г-жа де Шеврез не приняла бы столь
поразительного решения, если бы сама королева не сочла его необходимым для
их общей безопасности. Королева же, со своей стороны, не могла догадаться о
причине этого поспешного бегства, и чем больше побуждали ее объяснить, что
его вызвало, тем больше она опасалась, что примирение с нею было неискренним
и что г-жой де Шеврез желали располагать лишь затем, чтобы, сняв с нее
показания, дознаться о том, о чем она умолчала в своих. Между тем отправили
президента Винье {62} для выяснения обстоятельств бегства г-жи де Шеврез. Он
выехал в Тур и, проследовав той же дорогой, которой держалась она, прибыл в
Вертей, где я тогда находился, чтобы допросить моих слуг и меня, поскольку
мне вменялось в вину, что я склонил г-жу де Шеврез к отъезду и помог ей
переправиться во враждебное королевство. Я ответил, в полном согласии с
истиной, что ни разу не видел г-жи де Шеврез, что не могу отвечать за
решение, принятое ею помимо меня, и что я не имел возможности отказать даме
столь высокого положения и из числа моих добрых друзей в людях и лошадях,
когда она обратилась ко мне с такой просьбой. Однако все мои доводы не
помешали мне получить приказание явиться в Париж, дабы дать отчет в своих
действиях. Я тотчас повиновался, чтобы единолично понести кару за свой
поступок и оградить моего отца от опасности вместе со мной подвергнуться ей,
если бы я оказал неповиновение.


La Rochefoucauld © 2009
Rambler's Top100